
Всю прошедшую неделю Москва, как огромная подводная лодка медленно погружалась в сырые промозглые глубины туманов. И, не смотря на регулярные занятия йогой и отсутстввие объективных неприяностей в жизни, мое настроение медленно подчинилось депрессивной направленности погоды.
Низшей точкой падения, своебразным дном, явилились, конечно, эти выходные: двое суток, когда мне показалось что дня, собственно, и не было, а была только ночь. Совсем как у Туве Янсон (опять я ее читаю осенью - все повторяется циклически) :
Иногда били часы, звенел будильник, и это утешало Муми-тролля. Но он не мог забыть самое ужасное -- то, что больше не желало всходить солнце. И правда: день за днем каждое утро брезжил какой-то серенький рассвет, который переходил мало-помалу в длинную зимнюю ночь.
Каждый день он спускался к морскому берегу и садился в ожидании, повернув мордочку на восток. Но ничего так и не случалось. Тогда он шел домой, закрывал за собой слуховое окошко на чердаке и зажигал свечи, стоявшие длинным рядом на выступе изразцовой печи.
Муми-тролль отыскал на чердаке большую коробку с глянцевыми картинками и, восхищенный по-летнему яркими красками, принялся мечтательно их разглядывать. Там было все: и цветы, и восходы солнца, и маленькие автомобильчики со светлыми и яркими колесиками. Блестящие мирные картинки напомнили ему о том прекрасном мире, который он утратил.А я не знал чего я хочу, что мне делать, с кем хочу общаться, куда мне идти, и какую музыку слушать... И поэтому просто уходил в ночь и шлялся там без цели, задумчиво выдыхая сигаретный дым и глядя, как мокнут в сыром воздухе рыжие московские фонари.
"Я раздавлен зимою, я болею и сплю, и мне кажется порою, что зима навсегда, еще так долго до лета, а я еле терплю, может быть эта песня избавит меня от тоски по вам, солнечные дни..."